Great Crystal
Up

Начало

Утро по небу разлито,

Бросив тени на кровать.

Кисти, холст, мольберт, палитра -

Приглашают рисовать.

Лошадей гнедых без сбруи,

Синь ветров и гладь озер,

Дымность изб в закатных струях,

Зимний сказочный узор,

Камня мощь сторожевую,

Глушь лесов, что до меня...

Мне бы грань мазка живую

На каменья не сменять...

Как бы грань мазка живую

На каменья не сменять...

Я б в минорный тон осенний

Легкость призрачной листвы

Расписал бы, как Есенин,

Да не мастер я, увы.

"Прикоснись", - зовет холстина, -

Стосковавшись по кисти.

Чувства, что вода плотины:

Их бы людям донести.

Чувства, что вода плотины:

Их бы людям донести.

Донеси середец горенье,

Не ленись и поспешай.

Все доступно кисти гения,

Человек - венец творенья,

А язык - его душа.

Расписать ее, босую,

А вот родных отца и мать

Лишь немногие рисуют,

Краски не транжирят всуе...

Что же мне нарисовать?

...Утро по небу размыто,

Не заправлена кровать.

У холста цветет палитра,

А в глазах - отец и мать.

Весна

И как-то разом в город хлынула весна,

Лишь только замыслел Его осуществился.

Когда расставлены акценты по местам,

И вострубил горнист, и ключ над станом взвился.

И зазвучал капели праздничный оркестр,

Букетами, оттаяв, стаи ввысь взлетели.

Но мир, очнувшийся от сна, еще не пестр,

Еще тревожат отшумевшие метели.

Вонвь правит бал маэстро Огненный Король,

Он равнодушен к белизны благообразью,

О, как был чист безгрешный снег седой порой...

Кто б мог подумать, сколь в нем обнажилось грязи.

Кто б мог представить, что однажды белым днем

Великолепье станет нищетой убогой...

А, впрочем, хватит... Для ясности замнем...

Ишь, расшумелись, как синицы над дорогой!

Зима проходит. Время не остановить.

И как бы вьюгам там, за окнами, ни злиться,

Отжившему не одолеть, не победить,

А окна соберут друзей усталых лица.

И все же в город разом хлынула весна,

Лишь только замысел Его осуществился.

Уже расставлены акценты по местам,

И вострубил горнист...

Спор и истина

Я устал от споров,

Умников и крикунов.

Они рождают только ссору -

И больше ничего.

А, впрочем, все мы люди:

В нас и ангел, в нас и бес.

Надоело словоблудье

По поводу и без.

Песня и фраза своей теплотой

Душу способны лечить.

Коль не найдется ни той, ни другой -

Лучше молчи.

Тщится добрый малый

Спор и истину в слезах.

Грызутся волки: все им мало,

Кто сильный - тот и прав.

О, сколь голов и мнений -

Одна другой умней.

А истина живет из прений

Без домыслов о ней.

Песня и фраза своей теплотой

Душу способны лечить.

Коль не найдется ни той, ни другой -

Лучше молчи.

Просто молчи.

Исповедь

Рассвет не спорил со звездой:

Она угасла невзначай.

Уснула, нехотя сомкнула свои очи.

Так крикнуть хочется: "Постой!"

И не допит в стакане чай.

Чтоб думы ей поведать - не хватило ночи.

А думы жгут, числа им нет.

Ведь позади уж столько лет

Тревожной жизни. То грехи, то покаянья.

А поначалу все так шло,

А время пятки обожгло.

Я припустил, забыв про боль и рассоянья.

Ой, время-времечко мое:

То узорочье, то рванье.

Ну, надо думать, понесла гнедая кляча.

Ее, как видно, не унять,

Что на судьбу теперь пенять?

Кому тут плакаться, с кого ослабы клянчить?

Счастливой доли захотел?

Но где начало, где предел?

Жаль, в жнизни этой ни того нет, ни другого.

Дорог не счесть, да вот беда:

Дороги эти никуда

Не приведут, хоть мы к ним и вернемся снова.

Так может всать на полпути,

Свернуть или совсем уйти

От суеты, от трескотни, кипучей злобы.

Так нет же: теплится в груди

Надежда: слушай, погоди,

Давай иначе все начнем, гляди-ка в оба.

Что ж, я кидаюсь, очертя,

Главу свою. Ко всем чертям

Пошлю сомненья, что сердце баламутят.

Но то был только поворот,

А тут река ломает лед,

И я опять стою, как витязь на распутье.

То ли кричу, то ли шепчу,

Ох, исповедаться хочу.

В глаза блеснул мне луч звезды - не стало лучше.

Ни огонька те, ни креста

На маковице, ни перста,

Что путь указывает нам, во тьме заблудшим.

А коли так - я господин,

Один с собою на один,

Перетасую вехи карточной колодой.

Теперь верхушку только снять,

Бог дал свободу выбирать,

Да не пойму, что делать с этою свободой.

Пришел хозяин златых рун,

И я в букет гитарных струн

Вплетаю пальцы. Странно, не выходит дело.

Ведь был когда-то с ней на "ты".

Что ж нынче канули труды?

Без толку мну ее иссохщееся тело.

Эй ты, трубач у врат зари,

А ну-ка, пой, сверкай, гори,

Покуда жажда жизни бьется в глупом сердце.

Что ж не торопишься ты петь?

Ведь сердце может поумнеть.

Забросишь дудку - не открыть заветной дверцы.

Вот так брыкаешься всю ночь,

Наиздеваешься сполна,

А месяц в небе то хохочет, то рыдает.

И схлынет буря, минет прочь,

И мысли за волной волна,

А ясность так и не придет, и ночь уж тает.

Рассвет не спорил со звездой,

Она угасла невзначай,

Уснула, нехотя сомкнула свои очи.

Так крикнуть хочется: "Постой!"

Давно остыл в стакане чай...

Чтоб мысли ей поведать, не хватило ночи.

Кареокая ночь

Отложи свои конспекты

И шагни неслышно за порог.

Молчаливые проспекты

Протянули к тебе рукава золотых дорог.

Может быть, случится чудо,

Надо верить лишь в него.

И луны волшебной блюдо

С высоты бриллиантовой в руки к тебе скользнет.

Эта ночь, словно Пегас

Умчит тебя к своим берегам.

И грустить не даст,

Потому что знает она,

Что твоя настала пора...

Кареокая ночь - твой фрегат.

А Пегас коснется неба,

Близких звезд дыханье обожжет.

Знает он то место, где бы

Я тебя затерявшуюся наконец нашел.

Так неси ж, неси, крылатый,

К той единственной мечте.

Мой сердечный, если б знал ты,

Как давно я ищу ее след в этой суете...

Эта ночь, словно Пегас

Умчит тебя к своим берегам.

И грустить не даст,

Потому что знает она,

Что твоя настала пора...

Кареокая ночь - твой фрегат.

Старый дом

Вот старый двор и старый дом,

Где я когда-то жил.

Тенистый скверик за углом,

Где часто я бродил.

То время минуло давно,

Туда возврата нет.

О нем лишь старое окно

Напоминает мне.

Хочу я, чтобы свет в окне

Том никогда не гас.

Он стал теперь дороже мне

И ярче в сотни раз.

А детство кончилось не зря,

Не зря, конечно, нет.

О детстве старые друзья

Напоминают мне.

***

Снова в электричке пропыленной еду я,

Словно подо мною кузнецы орудуют.

Где-то недалече ждут меня мои друзья,

Где-то за горами остывает мой уют.

За окошоком лето, все, как будто год назад:

Те же превоцветы, те ж земные чудеса.

Только почему-то видят их не так глаза:

То ли утомились, то ли окна все в слезах.

Кто же так напутал, все местами поменяв?

То, что приобрел , все исчезло без следа.

И уносит поезд от меньшой беды меня,

От большой же не спасут любые поезда.

Непростая штука наша с вами "просто жись":

Ни цветов нет, ни чудес среди такой пальбы.

Главное, братуха, крепче за коня держись

И не падай духом под ударами судьбы.

Главное, мятежный, за лицо свое борись,

Оставайся прежним, что там ни случилось бы.

Снова в электричке пропыленной еду я,

Словно подо мною кузнецы орудуют.

Где-то недалече ждут меня мои друзья,

Где-то за горами остывает мой уют.

Где-то недалече ждут меня мои друзья,

Где-то за горами я оставил свой приют.

Володе Власову

Снова лебедь простер крыла над моим звездным сесерным небом:

Значит, лето опять пришло в эти края.

Довелось поскитаться мне: я в родной земле где только не был.

Только манит все дальше и дальше звезда моя.

Горькую чашу разлук вновь предстоит мне отведать.

Осенью птицы с насиженных мест полетят за леса.

Ты не печалься, мой друг, скоро я дожен уехать.

Видно, сей тяжкий крест предстоит мне нести до конца.

Как не хочется покидать тех, кто рядом был, тех, кто дал силы,

Тех, кто щедро и хлеб, и кров, и песни делил.

Эти песни я пронесу через годы до самой могилы,

Чтобы в мире ином их свет мне ярко светил.

Друг мой, не грусти,

Даст Бог, свидимся вскорости,

На дорожку перекрести.

Ну, прощай и прости.

Лебедь падает в горизонт, в трав дурманящих терпкое море,

Бриллинтово нежную прелесть теряя свою.

И когда ты услышишь зов где-нибудь на осеннем изломе

Лебединую песнь тогда тебе спою.

Горькую чашу разлук вновь предстоит мне отведать.

Осенью птицы с насиженных мест полетят за леса.

Ты не печалься, мой друг, скоро я дожен уехать.

Видно, сей тяжкий крест предстоит мне нести до конца.

Фестивальная

Незаметно уж леса разделись

И рюкзачное редеет братство.

Что-то мы в гостях у лета засиделись.

Нам идти пора, ему же - оставаться.

И, рассветы изогнув дугою,

Это лето будет жить дальше.

Может, встретится когда еще такое,

Тоже доброе и без фальши.

Ах, как этот мир вдруг стал тесен,

Обалдеешь от даров шалых.

Боже, сколько новых лиц и сколь песен,

Мне же, жадине, опять мало.

Неспокойная душа в теле,

Ну, чего тебе, скажи, надо?

Ну, какую зорьку мы не доглядели,

Не дослушали какую, Лада?

Качается душа, захмелев слегка,

Взмывает над помостками эстрады.

Щемящий час разлук не наступил пока,

Поют друзья, и все друг другу рады.

Незаметно уж леса разделись

И рюкзачное редеет братство.

Что-то мы в гостях у лета засиделись.

Нам идти пора, ему же - оставаться.

Белый конь

Горькая кручина одолела меня.

Как же так случилось - упустил я коня.

Вот стою, а он исчезает в мареве дня,

Оставляя надежду и боль, искры огня.

Дмвное виденье - точно ангел с небес,

Ты сошел, сомненьям положивши конец.

То, о чем мечталось так страстно, явью зажглось.

Лишь ладонь протяни, попроси, чтоб все сбылось.

Помоги нам, белый конь,

И туман над травой,

Он сокроет, спрячет нас

От вражьих глаз.

То ли был ты, то ли не был -

Увидать довелось только раз.

Появился и сгинул во мгле -

Вот и весь сказ...

Белый конь, как сказка - ты судьба ли моя?

Жизнь моя Савраской пролетает, звеня.

А за ней на воле да с песней век бы катить,

Только беды встают на пути - мешают идти.

Помоги нам, белый конь,

И туман над травой,

Он сокроет, спрячет нас

От вражьих глаз.

То ли был ты, то ли не был -

Увидать довелось только раз.

Появился и сгинул во мгле -

Вот и весь сказ...

Горькая кручина одолела меня.

Как же так случилось - упустил я коня.

Вот стою, а он исчезает в мареве дня,

Оставляя надежду и боль, весь точно в сказочном сне,

Только верю, что он возвратится ко мне.