Great Crystal
Up

    Пути

    Он легко пробрался сквозь кусты у насыпи, поднялся по белым пыльным ее камням и присел на теплое железо. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Далекие облака постепенно теряли пурпурно-оранжевый цвет. Медленно наступала ночь. Тихая и по-особому темная. Он часто дышал и трогал немного вспотевшей ладонью еще не успевший остыть рельс. На насыпи пахло гнилым деревом, железом и полем. Легкий прохладный ветерок приносил запахи цветов и трав, но вскоре он утих. Вдалеке гасли последние огни холодных кирпичных домов. От леса по полю, подбираясь к кустам у насыпи, расползался синеватый туман. Он таинственно, загадочно мерцал. Все вокруг незаметно сомкнулось темнотой, оставив одинокого мальчишку на островке рельсов. Мальчик поднял кудлатую голову и посмотрел на небо. Там, далеко… звезды. Такие красивые. Он прикрыл глаза и уткнулся носом в руки, сложенные на коленях. Могло показаться, что он уснул, но это было не так. Что побудило мальчишку оказаться здесь? Ночью, одному. Причиной являлось все, вся его жизнь. Он часто приходил сюда отдохнуть от всего плохого, что окружало его. Приходил, не боясь, что в детдоме обнаружат пропажу. Многие мальчишки убегали ночью, кто в город, кто куда. И все знали, что ни одному воспитателю не придет в голову мысль зайти в спальную и проверить, как проводят ночное время воспитанники. Возвращаться следовало под утро, когда по комнатам проносился громкий звонок, означающий, что пора заправлять постель и, умывшись, направляться в столовую…

    Мальчик сидел так еще долго, пока не наступила глубокая ночь. Стало ощутимо прохладно, затекла одна нога. Он поежился, отдаваясь ночной прохладе, словно последним рывком протеста потирая и перекручивая на себе куцую белую футболку. Потряс ногой, прогоняя слабую режущую боль. И, зевнув, решил, было, снова сесть, как внимание его привлек еле заметный в темноте силуэт. Кто-то шел по путям, направляясь к нему, или вовсе не к нему, а просто по своим делам. Неуверенными, шуршащими шагами ступал такой же мальчишка. Низкий, складный, он шел медленно, словно увлеченно разглядывал что-то вдалеке. Может, огонек какого-нибудь домика, может, звезды. Мальчишка на рельсе сидел и не дышал, но вдруг тот, другой, остановился, замер и тихим голосом спросил:
    - Кто… здесь?
    - Я, - немного подождав, ответил мальчишка на рельсе. Гость выставил руку вперед и, сделав робкий шаг, пощупал рукой воздух, коснулся плеча мальчика на рельсе и так же робко присел рядом.
    - Привет… - медленно вздохнув, произнес он.
    - Здравствуй.
    - Тебя как зовут?
    - Миша.
    - Меня Стас. Ты… ты один? - вдруг обеспокоился Стасик.
    - Да, - ответил, удивившись странности мальчишки, Миша.
    - И я… - успокоился Стасик.
    Они немного помолчали, затем Мишка достал из кармана спички и зажег одну. В окружающей их мнимой тишине вспышка спички показалась очень громкой. Стасик резко дернулся, его рука до сих пор лежала на плече Мишки.
    - Хм… ты чего дергаешься, спичек, что ли не видел? Красивый огонек.
    - Видел… - он улыбнулся, - ярко горит?
    Мишка не слышал ответа Стасика, он увлеченно разглядывал его с ног до головы. Перед Мишкой сидел мальчик, в старых кроссовках, черных мятых спортивных штанах (взгляд Мишки привлекла полоска грязи ржавого цвета внизу, на правой штанине, лишь потом он догадался, что это след от рельса). Под сильно потертой кожаной жилеткой был надет зеленый вязаный, весь перепачканный свитер. Мишка перевел взгляд на лицо: гладкая загорелая кожа, на губе трещинка с подсохшей кровью, на щеке синяк и ямочка от приятной улыбки, на носу царапина, одна бровь рассечена розовым свежим шрамом. Тут Мишкин взгляд остановился на глазах, спичка потухла, обожгла пальцы. Мишка ойкнул.
    - Обжегся? - взволнованно спросил Стасик.
    Мишка молчал. Он еще видел перед собой эти живые, но в то же время, какие-то не такие, глаза. Смотрящие мимо красивые ярко-зеленого с коричневыми прожилками цвета. Прикрытые большими изогнутыми ресницами. Сразу больно резануло воспоминание о полоске на штанине, о робких шагах…
    Мишку бросило в жар:
    "Ярко горит?! Он спросил, ярко ли она горит!"

    - Да, немножко. Уже почти не болит, - Мишка, опомнившись, послюнявил сильно болевшие пальцы. Улыбнулся. И Стасик улыбнулся, видимо, он почувствовал Мишкину улыбку, ведь это так легко, когда рядом, даже если не видишь.
    - А ты что здесь делаешь? Так поздно. Да и на путях, а если поезд… - Мишка понял, что сейчас ляпнет что-нибудь не то, и присмирел.
    - Гуляю я. Какой поезд? Ты что! Эта ветка уже много лет не действует! - как-то горько усмехнулся Стасик.
    Жил Стаська с отчимом, как он рассказывал Мишке, в северной части города, на улице с очень замысловатым названием. Мишка, сколько ни старался, не мог припомнить такой улицы. Мать Стасика умерла за три года до того, как он ослеп. Это было тогда, когда он был совсем малышом. Вскоре отчим спился и озверел. Жил Стасик плохо. Отчим, в порывах злости, избивал его, чуть ли не до полусмерти. Обидней всего было то, как он обзывал Стаську: "слепой крысеныш". Стасик беспомощно бился в сильных мерзких руках отчима, а невидимый мир вновь и вновь сотрясался под оглушительными ударами. Стасик даже не мог закрыться, ведь не знал, куда тяжелый кулак ударит в следующий раз. После, бывало, целыми днями он лежал в углу за кроватью, боясь пошевелиться, потому что каждое движение приносило адскую боль. Вскоре Стасик стал чувствовать, когда отчим придет пьяным, и заранее уходил из дома. Так вышло и в этот раз… Потом Мишка рассказывал про себя, но рассказ получился каким-то коротким и несвязным.
    - Ты любишь музыку? - дослушав, спросил Стасик.
    - Да, - ответил Мишка.
    Стасик засуетился, снял жилетку и положил на колени внутренней стороной вверх. К подкладке неаккуратными стежками был пришит кармашек.
    "Сам пришивал…" - подумал Мишка. Внутри кармашка лежала флейта. Стасик бережно достал ее и легко набросил на плечи жилетку.
    - А почему ты носишь ее на спине?
    - Понимаешь, я стал часто падать, а на спину я вряд ли упаду. И я стал хуже слышать, - голос его еле заметно задрожал, - а он и по ушам бьет. Это больнее всего, так, что кровь… Мишка умолк, больше он ничего не спрашивал, а лишь слушал. Слушал, как Стасик играет. А играл он хорошо, вообще-то Мишка не разбирался в музыке, но он сразу влюбился в игру Стаськи. Как не всегда бывает обязательным понимать чувства, чтобы чувствовать, так не всегда бывает обязательным знать законы музыки, чтобы любить ее и наслаждаться ею. Перед глазами Мишки медленно плясали зеленые пятна, вытягивались в линии, переплетались в неземные узоры. Ему сильно хотелось спать. Мишка зевнул, а Стасик всполошился:
    - Тебе не нравится?
    - Нет, что ты, нравится! Конечно, нравится! Очень…
    Стасик подумал, а потом заиграл снова. Мишка прижался к его плечу. Стаська был помладше его, но все равно Мишка чувствовал себя как-то спокойней. На душе потеплело и ничего, ничего ему уже не требовалось. Он был счастлив потому, что нашел себе друга. Верного настоящего друга. Впервые в жизни…

    Стасик перестал играть. Он дотронулся до маленьких часов, без стеклышка, на левом запястье.
    - Мне, наверное, уже пора. Ты извини… мне завтра, то есть сегодня с утра в музыкальную школу.
    - Давай, я провожу тебя.
    - Нет. Я сам дойду. Ты, вот что, лучше скажи, мы завтра встретимся? То есть се…
    - Я приду сюда вечером пораньше. Приходи…
    - Я приду, - Стасик зашагал, прижавшись правой ногой к рельсу, так и не убрав флейту. Мишка провожал его взглядом, пока Стасик не превратился в маленькую, словно игрушечную, фигурку в первых лучах встающего солнца. Потом Мишка неуклюже почесал затылок и юркнул в кусты. Только, пройдя половину поля, он обернулся и увидел поезд, который ехал по рельсам. Там, где недавно сидели они - Мишка и Стасик.

    Вечер выдался пасмурный и холодный. Мишка не находил себе места, он с таким нетерпением ждал их очередной встречи. И все размышлял над словами Стасика. Стасик сказал, что поезда по этой ветке не ходят и что она давным-давно заброшена. И улицы (Мишка специально поспрашивал у ребят) нет такой и в помине. А полоса? Мишка нагнулся, рельс сверху блестел отшлифованной поверхностью, по бокам был измазан какой-то грязью, но никакого намека на ржавчину. Мишка сел. Прошел еще час ожидания, но Стасика все не было. Следующий час Мишка был как на иголках. Каждый шорох, каждый шум заставляли его вставать с места и осматриваться. Стасик не шел, поэтому Мишка решил пойти к нему сам. Он еще не знал, как его найдет. Вдруг со Стасиком что-то случилось? Он шел по рельсам и, сам не зная почему, прижался правой ногой к одному из них. Закрыл глаза. Поначалу все было обыкновенным. Все чувства, но в темноте вскоре возникли две тоненькие линии, словно рельсы. Вдалеке, в сторону от них убегали еще две, словно разветвление одного пути на два. Все это он видел с закрытыми глазами, а, дойдя до развилки, свернул на другой путь. Прошагал еще немного и боязливо открыл глаза. Первое, что он увидел - это ржавые рельсы. Затем фигурку Стасика, сидящую поодаль. Увидел и закричал, громко и звонко:
    - Стасик!
    Мишка понял, что развилка эта не единственная, что есть еще. И они со Стаськой их найдут. Они уйдут от всех горестей и бед. Уйдут вдвоем.
    Стасик улыбается, но он пока не знает этой новости, а когда узнает, то улыбнется еще шире, еще глубже станут ямочки на его щеках. 

Патруль

    Его разбудил вой, громкий, надрывистый. За окном, где-то там, среди других домов и снега, выл Белый, предводитель волков. После первой встречи с ним Сергей с Вальком стали между собой звать волка Белым. Этот был гораздо крупнее других, гораздо массивнее, но, самое главное, у него была белая шерсть. Белее снега. Казалось, что это сама чистота, сама пустота.
    Белоснежные клыки в огромной пасти, но по-человечески умные глаза.
    Сергей задрожал. Рано или поздно им все равно придется снова повстречаться с этими волками. В этот момент ему очень захотелось домой. Затерянные в этом городе они с Вальком кочевали от одной многоэтажки к другой. Обороняясь старым наганом и двустволкой, найденными в одной из многочисленных квартир, они, трясясь от страха, перебегали к другому подъезду. А когда в доме не
оставалось ни одной съедобной крошки, они вновь проделывали путь к следующему дому. У них не хватало смелости на дальние переходы. Да и… куда идти?
    Телефонная связь, местное радио, телевидение молчали. Хорошо было одно, что работало электричество и в батареях текла горячая вода. В домах было сухо и очень жарко. На улице холодно и постоянно шел снег, словно желая засыпать город. 
    Парни иногда видели патрули, черные джипы с прожекторами на крыше, но всегда далеко…
    Была какая-то надежда на спасение, быть может, это помогало им выжить.

    - Белый воет?! - не то спросил, не то просто сказал спросонья Валька. В свои 15 лет он был немного жиденьким и выглядел куда младше.
    - Ага, - зевнул Сергей и снова закрыл глаза.
    Его толкнула рука Валька. По-видимому, Сергей заснул, так как Валька только что был в другом конце комнаты, а теперь рядом стягивал с Сергея одеяло.
    - Слышишь? - он показал на окно. Вой повторился, но тише, значит, гораздо дальше, чем был прежде.
    - Он их уводит, - Валька сорвал с Сергея одеяло и подлетел к окну. Сергей зевнул и нехотя последовал за ним. Его карие глаза все еще слипались. Зрение сфокусировалось на точке вдалеке. На точке, на которую показывал палец Валька.
    Было плохо видно, но Сергей все равно понял, что происходит на улице. Волки шли на зов предводителя, а предводитель уводил их все дальше и дальше.
    - Одевайся! - буркнул Валька, слегка пихнув Сергея локтем в живот. - Сейчас самое время идти.
    - А если подвох?
    - Какой подвох, ты в своем уме? Одевайся быстрей.
    Парни оделись, спустились вниз. Встали у входной двери дома, но никто не решался выйти на улицу. Сергей зарядил ружье, отдал Вальку, а сам взвел курок на нагане.
    Толкнул рукой дверь и…

    Тишина. На улице благодать. Светят фонари, те, которые еще пока светят. С неба большими хлопьями сыпется снег. Только далеко-далеко воет волк. 

    Сергей вдохнул свежий воздух и направился по дороге, держа руку на нагане, который в кармане куртки. За ним, неся наизготовку ружье, шел Валька. Они вышли из двора, перешли дорогу. Впереди вздымались в темное снежное небо новые дома. Новый двор "колодец", с двумя проходами. В подворотне темно, но не беда.
    Сергей шагнул в темноту. Справа спуск в подвал, но что это?..
    Слишком поздно Сергей сообразил, что лежало на крыше над спуском. Волк прыгнул, сбив Сергея с ног. Появился второй волк, но Сергей его не видел. Видел его Валька. Волк спокойно вышел из подвала. Это был Белый. Он, лениво передвигая лапы, пошел к Вальку, а тот стоял как вкопанный, пытаясь понять, откуда тут взялся этот волк.
    Зверь разодрал задними лапами Сергею джинсы, разорвал куртку, отрывая огромные куски пастью, но потом, визжа, отлетел в сторону.
    Вовремя опомнившись, Валька спас друга, но Белый был уже слишком близко, не было времени, чтобы выстрелить еще раз. Белый прыгнул. Такой быстроты и резкости Валька от него не ожидал. Челюсти сомкнулись у него на горле, ружье отлетело в сторону, выпав из ослабшей руки.
    Сергей поднялся и ужаснулся. Белый, откуда он тут? Сергей хотел было стрельнуть из нагана, но понял, что Валька этим не спасешь. Сергей метнулся к ружью, которое валялось в сугробе, поднял и выстрелил в упор. Волк еще раз в судороге сжал челюсти, но потом обмяк.
    Валька… он был мертв. Сергей побежал прочь от этого места. Он ничего не мог поделать. Друг мертв. Сергей один.

    Оставляя следы крови, Сергей зашел в подъезд. Ноги кровоточат. Тело болит. Валька… так погано Сергею еще никогда не было. Но все же он не забывал о мерах предосторожности, он проверил наган и стал подниматься по лестнице.
    - Стой! - раздался голос впереди. Голос мальчишеский, испуганный. В подъезде было темно. Наверное, перегорели лампочки.
    - Все нормально! Я ничего тебе не сделаю!
    - Человек! - было слышно, как мальчик то ли переступил с ноги на ногу, то ли встал на колени.
    Сергей аккуратно спустил курок нагана, подошел к парню. Он действительно стоял на коленях. В руках парня тоже был пистолет. Пистолет Макарова. Сергей вспомнил, что раньше, еще до глобального похолодания, такие были на вооружении у милиции. Но как это давно было.
    Парнишка поднялся и, натуральным образом, прыгнул на Сергея, повис на нем и громко разрыдался. Тело взорвалось новым приступом боли. Сергей застонал.
    - Какая квартира? - спросил он.
    - Направо, - прохрипел сквозь рыдания мальчуган.

    В квартире было светло, но поразительно жарко. Парнишку звали Леша, так вот Леша вообще ходил в одних шортах и носках, да и то весь вспотевший. Сергею тоже пришлось раздеться. Сняв куртку, вернее, то, что от нее осталось, он увидел, что футболка вся в крови. Грудь, живот покрывали кровоточащие царапины. А снимать лохмотья, в которые превратились джинсы, было такой мукой. Ведь
раны на ногах были глубокими.
    Увидев все это, Леша убежал на кухню, а потом пришел с какой-то бутылочкой, бинтами и ватой в руках. Сергей закрыл глаза и полностью доверился ему. У него пока не было желания возникать и что-то говорить. Парнишка долго трепал Сергея, прижигая и заматывая бинтом раны, при этом так усердно сопел, что Сергею становилось смешно. Потом голубоглазый Леша успокоился и сел рядом с
Сергеем.
    - Спасибо…
    - Я слышал выстрелы, по этому и вышел, ты стрелял?
    - Не только… мой друг. Он остался там. Его… загрыз волк.
    - Если бы ты знал, как я давно не видел людей.
    - А кто же тебя тогда стриг? - просто так спросил Сергей.
    Голова Леши была хоть неаккуратно, но все же подстрижена. Белобрысые волосы блестели под ярким светом лампы.
    - Сам.
    - Да, мне бы такого парикмахера, а то Ва… - Сергей умолк, но потом, видно пересилив себя, заговорил вновь.
    Они еще долго разговаривали, пока им не захотелось спать. Сергей расспрашивал Лешу про патруль, но тот ничего не знал. Правда, видел пару раз в окно черные джипы… 

    В этом доме они жили долго, но всему хорошему рано или поздно приходит конец.
    Леша слепил снежок и, хохоча, кинул его в Сергея. Тот тоже в ответ запустил снежок, угодив Леше прямо в лоб, хорошо, что Леша надвинул шапку почти на глаза. Он дурашливо шлепнулся в снег и, кряхтя, поднялся. Волков они давно не видели и не слышали, но все равно Сергей держал наган наготове.
    Они вышли из двора "колодца", перешли через дорогу и направились дальше по снежной улице…

    - Вон там смотри!!! Там на дороге, левее.
    Прожектор высветил из темноты волка, стоящего над чьим-то телом. Машина остановилась, из нее вылезли двое в ярких спецовках. Винчестер выстрелил три раза. Волк отлетел в сугроб и больше не подавал признаков жизни.
    На дороге, в луже крови, лежал мальчишка. Он был мертв. Рядом еще один мальчишка, лет 11-12. Живой. Ноги, руки покусаны, из раны на шее сочится кровь, алая, резко контрастирующая с мертвенно-белым лицом.
    Патрульный пошатнулся. Голубые глаза мальчика смотрели, моля помочь, прямо в его глаза. Губы что-то шептали, из уголка рта потекла свежая струйка крови. Покусанная рука поднялась и потянулась к патрульному.
    Патрульный мог помочь только одним.
    В тишине улиц раздался четвертый выстрел.

Улетел

    Тихий майский вечер накрыл собой город. Он сидел, поджав колени на лавке. Глаза его смотрели на подъезд напротив. Тело было напряжено. Он ждал. Не замечал вокруг ничего кроме подъезда. Все остальное было для него туманным, ненужным. К локтю кто-то осторожно притронулся.
    Олег дернулся. К нему на лавку сел рядышком мальчуган лет 9. Да и сам Олег был не велик. Недавно 13 стукнуло.
    - Смотри, - заговорщицки шепнул мальчуган. Олега поражала доверчивость и в то же время какая-то таинственность малыша. На пальце мальчишки сидел, шевеля усами, майский жук. Парнишка посмотрел на Олега своими серыми глазами:
    - На, возьми вот, - шепнул он.
    Олег, ничего не говоря, улыбнулся и дотронулся рукой до руки малыша. Кожа ладоней Олега была покрыта какой-то прозрачной пленкой, но малыш, либо не заметил, либо не придал этому особого значения.
    Майский жук неуклюже переполз на палец Олега. Зажужжал и полетел.
    - Улетел, - так же шепотом, но без какой-то досады, даже как-то восхищенно сказал мальчишка. На голове, скрывая светлые волосы, кепка. Черненькая футболка с обрезанными рукавами, коротенькие шортики. Зеленые носки и грязные старые кроссовки с красными шнурками.
    - Тебя как звать-то, малыш? - Олег ожидал, что мальчишка надуется из-за того, что тот назвал его малышом, но ничего такого не произошло.
    - Толик. - Малыш смотрел куда-то в небо, будто что-то искал там.
    - А… а меня Олег, - с маленькой долькой вины, правда, по неизвестной причине, произнес Олег. Он снова взглянул на подъезд, может, он пропустил. Если так, то ситуация усложняется.
    - Ты кого-то ждешь? - спросил Толик. Он передвинул кепку козырьком назад и отклонился на спинку скамейки.
    - Да. Жду.
    - Не ждал?
    - В смысле?
    - Я думал, ты ждешь меня!
    Олег начал усердно думать, вспоминать. Попытался понять странный ответ. Вот это привет!
    - В смысле?
    - Ну, меня ждешь, пока я не приду.
    - Ну, ты же здесь?
    - Да.
    - Ты здесь, а я жду еще кого-то. Я ждал не только тебя, но и тебя тоже, - чтобы не обидеть Толика сказал Олег.
    - Так значит, ты меня ждал? - с радостью надежды спросил Толик.
    - Да… - устало произнес Олег. - А почему ты не играешь с другими ребятами?
    - Я не здешний, я на вокзале живу.
    Олег взглянул в глаза мальчика.
    - Я тоже вырос, если это можно назвать "вырос", не в семье. Хотя у меня теперь есть что-то вроде семьи. Но моя жизнь - работа.
    - Ты ждешь?
    - Да, я жду, в этом заключается моя работа. Да, я еще должен не оплошать, когда дождусь… - не отводил взгляда от подъезда Олег, - сиди тут. Я сейчас.
    Олег встал. Мужчина в серой куртке распахнул дверь подъезда. Вошел внутрь. Дверь, скрипя, закрывалась. Олег скользнул за ним и укрылся в темноте. 

    Мужчина поднимался по лестнице. Олег сунул руку под куртку. Прошедший подпольную мастерскую "Т.Т." с глушителем пальнул только один раз, затем упал на тело.
    В подъезде полумрак.
    - Улетел… - шепнул Олег и поморщился, глядя на лужу крови, которая натекла под головой убитого.
    Дверь, улица, Олег улыбается. 
    Из подъезда вышел мальчишка. Он радуется, что мама отпустила его еще чуть-чуть погулять, половить майских жуков. Никому не придет в голову, что этот мальчуган совершил только что заказное убийство. Пистолет сброшен на тело. Олег идет и соскабливает с рук слой ПВА.
    - Ты знаешь, - обратился Олег к Толику. - Это был не тот, кого я ждал. Я ждал только тебя.
    Мальчуган поднялся. И, сияя, пошел навстречу Олегу.
    - Ты будешь моим другом? - спросил Толик.
    - Да! - ответил Олег. Он положил руку на плечо мальчишки.
    - Пойдем? - спросил тот.
    - Пойдем, - сказал Олег.
    И они пошли. Витал был рад пополнению. Стрелять Толик научился быстро. Уже примерно через полгода на работу Олег шел вместе с напарником. Смышленый парнишка попался.

Клоуны