|
|
|
|
Короткий полёт на биплане
Знаете, какое словечко я отыскал в одном древнем словаре? «Друг!» Вы знаете, что оно означает? Вот и я не знал. Оказывается, это «человек, который связан с кем-нибудь дружбой, то есть близкими отношениями, основанными на взаимном доверии, привязанности, общности интересов». Сначала меня в этом определении смутило слово «привязанность»: я сразу представил веревку, на которой меня тащат куда-то; но тот же древний словарь меня выручил: я узнал, что никакой веревки в этом слове нет и в помине, а есть «чувство близости, основанное на преданности, симпатии к кому-чему-нибудь». Я вспомнил, что о подобных словах я слышал на уроках всеобщего языка. Кажется, они называются «архизмами» или «анохраизмами», то есть вышедшими из употребления из-за того, что вещи или понятия, называемые этими словами, тоже исчезли. Я даже несколько примеров запомнил: «валенки», «стоматолог», «отец», «мать». А вот со словом «друг» я до этого не сталкивался. Но это не означает, что другов (или я неправильно выразился?.. Сейчас погляжу, как это слово изменялось… Ага, «друзей»!), вернее, друзей у меня не было. Только ни я, ни они не знали об этом, потому что никогда не слышали о том, что значит быть другом (есть даже такой глагол – «дружить»!). Ладно, давайте, я лучше расскажу, с чего все началось. Вроде, с пустяка. Дело в том, что примерно месяц назад я подсмотрел пароль к миниперсоналке своего соседа по парте, Вальчика, и, когда тот вышел из класса куда-то, быстренько перекатал себе выполненную контрольную по космобионике. Что поделаешь, если я в ней ничего не смыслю? Но откуда мне было знать, что Вальчик, вроде бы всегда сильный в этом предмете, на этот раз наделает в работе ошибок? А совершенно одинаковые ошибки в двух контрольных – вещь, согласитесь, подозрительная. Школьный совет довольно быстро разобрался в том, кто истинный автор работы. Вальчику за то, что допустил много ошибок, было назначено повторное испытание, которое, надо сказать, он выдержал вполне успешно, а мне, Виталию Соколову, 12 лет и 3 месяцев, как лицу, совершенно бесперспективному в космобионике, было предписано впредь не заниматься этой наукой. Это предписание меня ничуть не расстроило. Зато второе огорчило сильно. Да что там огорчило! Довело до бешенства! Мне, как человеку, замеченному в совершении аморального и антиобщественного проступка, грозящего, в случае его повторения и укоренения в качестве привычки, стабильному развитию цивилизации, был назначен наставник сроком до одного месяца. Такого со мной не было никогда. Я даже представить себе не мог, что моей жизнью может кто-то распоряжаться. С 5 лет, после выхода из воспитательных яслей, я жил один и ничего не хотел менять в своей жизни. У меня выработался свой распорядок, были свои дела и привычки, в которые я не хотел посвящать никого. Тем более какого-то взрослого наставника. Но что поделаешь, успокоил я себя; месяц – не такой уж большой срок. К тому же формулировка «сроком до одного месяца» давала надежду на то, что наставник уберется раньше. Его звали Альфред. Ну и имечко! Наверно, подумал я, наставников специально подбирают с такими противными именами. Хотя ладно. Все равно я не собирался обращаться к нему по имени. «Господин наставник» - и ладно, обойдется. - Я покажу вам вашу комнату, господин наставник. – Это первое, что я сказал ему. Комната находилась на третьем этаже моего особняка. Я почти никогда не бывал в ней, только робот-уборщик, следуя заложенной в него программе, проникал туда, чтобы стереть пыль. Наставнику можно было дать лет 35. Он был гладко выбрит; светлые, довольно длинные волосы, уложенные в несколько старомодную прическу, были явно непослушными, потому что прическа эта была уже наполовину сбита. Взгляд серых глаз, который я ощутил на себе, был изучающим и, как мне показалось, немного испуганным. Мы прошли к лифту и поднялись на третий этаж. - Вот ваша комната, - сказал я, указав на дверь. – Что-то нужно еще? - Спасибо, Виталий, - ответил Альфред. – У меня все с собой. Я кивнул и отправился к себе. Последние слова Альфреда, несмотря на отсутствие в его руках хотя бы маленькой сумки, меня почти не удивили. Зачем носить что-то с собой, если в каждом доме есть стандартная линия заказов, с помощью которой можно получить все, что необходимо для жизни? Придя в свою комнату, я включил персоналку и запустил симулятор антигравитационного биплана. Надо признаться, что эта игрушка часто доводила меня до бешенства. Если взлетать и держать курс по приборам я худо-бедно выучился, то самое главное в полете – посадка – мне почти никогда не удавалась. Вот и в этот раз перед самой землей я наделал кучу ошибок в управлении, запаниковал и уже на смог выправиться. Полет закончился катастрофой. - Хочешь стать пилотом? – услышал я вопрос, когда дым от взрыва стал рассеиваться. Альфред стоял за моей спиной и смотрел на стереоэкран. И когда успел подойти? - А у вас лучше получается? – огрызнулся я. - Признаюсь, что хуже, - ответил Альфред. Это меня удивило. Я думал, что сейчас он начнет давать мне уроки пилотажа или хвастаться своими достижениями в этой игре. - Да нет, это так, просто игрушка, - сказал я. – А пилотом я стать не хочу, не по мне это. Ну что, когда начнете меня воспитывать? - Я уже начал, - ответил Альфред. – Ладно, не буду тебе мешать, пойду к себе. Это меня удивило еще больше и слегка успокоило. Я-то думал, что Альфред будет следить за каждым моим шагом. Я снова полетел, на этот раз более спокойно и продуманно. Увлекшись, я не сразу заметил, что кто-то трогает меня за плечо. Ну вот, подумал я, рано обрадовался. Но это был не Альфред, а Алька, девятилетний мальчишка из соседнего особняка. - У тебя здорово получается, - сказал он. – Меня научишь? Алька частенько заходил ко мне. Хотя у него, как и у всех, была своя персоналка, ему почему-то больше нравилось сидеть за моей. Я не мог себе объяснить, в чем была причина этого, но Альку не прогонял. - Попробую, - сказал я. – Давай, садись рядом. Сначала нужно взлететь. Это не так сложно, как кажется… У Альки получалось хорошо. Может, даже слишком хорошо. Уж точно лучше, чем у меня, хотя мне было стыдно признаться в этом. Но когда он начал приземляться, начались проблемы. - Куда ты тянешь?! – почти кричал я на Альку. – Не на себя, а от себя надо! А сейчас, наоборот, на себя! И выравнивайся, выравнивайся! Да не влево, а вправо! Не вертись на месте, а вперед лети! И вниз! Ну не так же резко!.. Все, прилетели, - закончил я, когда биплан разбился. – Ты чем слушаешь, а? Алька, то ли от неудачи, то ли от моих слов, заплакал. - Ты специально подстроил, чтобы он разбился! – крикнул он и выскочил из комнаты. Я хотел его догнать, но наткнулся на Альфреда. - Погоди, сейчас не стоит, - сказал он. - Почему? – спросил я. - Не стоит, - повторил Альфред. – Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты пытался научить тому, что сам не умеешь. - А что мне оставалось делать? Он ведь просил! Альфред пожал плечами. - Ладно, не расстраивайся сильно, - сказал он и пошел к себе. На другой день мне летать на биплане почему-то не хотелось. Школьные задания казались невыполнимыми, а то, сдам я их вовремя или нет, меня почти не волновало. - Маешься? – спросил меня Альфред. - Ага, - признался я. Огрызаться мне тоже не хотелось. - Ну-ну, - сказал он. Правильно. Так и должно быть. Только, может, хватит маяться? - А что делать-то? Хотя я и задал этот вопрос, ответ на него уже знал. …Вечером я впервые зашел к Альфреду сам. Он сидел в кресле и листал маленький альбомчик со стереоснимками. - Кто это? – спросил я. - Это дети, у которых я был наставником. Альбом – это единственная вещь, которую я всегда ношу собой. Знаешь, всегда трудно расставаться со своими воспитанниками. А труднее всего видеть свои ошибки, когда эти дети вырастают. - А я сегодня, кажется, исправил свою ошибку. - Расскажи, - попросил Альфред. - Ну… что там рассказывать? – замялся я. – В общем, мы с Алькой учились приземляться вместе. - Научились? - Не совсем. Но вдвоем-то легче. Научимся. Альфред посмотрел на меня пристально. - Виталик… А ведь на этом мою миссию можно считать оконченной. У меня это самая короткая миссия. - Почему оконченной? – опешил я. - Знаешь, в чем заключается миссия наставника? Помочь человеку осознать свой проступок и помочь найти истинное предназначение этого человека. - Ну… проступок я осознал, ладно. А предназначение? - Ты разрешишь? – спросил Альфред, наводя на меня вмонтированную в альбомчик камеру. - Это?.. Ну да, конечно. - Погляди, нормально получился? – Альфред протянул мне альбомчик. - Нормально… Ты уже уходишь? - Я ведь сказал: здесь моя миссия окончена. Он слегка улыбнулся мне, взял альбом и направился к лифту.
9.12.03 |