|
Great Crystal
Up
| |
День грешного Капитона
Алешку не любили. Это он знал
точно. За что? С этим уже было сложнее. Не мог он
сказать - за что. Вроде - не лучше и не хуже других.
Умом не блещет, конечно, но излишней тупостью
тоже не отличается. Со стороны поглядеть - тоже
ничего. Не урод, наоборот даже. Может, характер не
такой? Что ж, может, и так. Хотя судить о своем
собственном характере... Это, знаете ли, как-то
трудновато. О других - пожалуйста. Макар,
например, - жлоб, курильщик, матерщинник и прочее.
С этим все ясно. Усова - развязная, наглая. Леня
Агеев - избалованный, нюня и хвастун. Надька -
дура, хотя и строит из себя... А на уме - пацаны
одни. Кто еще... Пашка? С этим труднее разобраться.
Зануда, конечно, ворчун. Но... Но он единственный
из 8г считает Алешку другом. Вернее, считал. До
вчерашнего дня. А вчера Пашка обнаглел. Класс
убирать не стал - смотался. Руку, видите ли, ломал
недавно - нельзя еще. Подумаешь, рассыпалась бы
его рука... Пришлось Алешке одному горбатиться. И
не будет Алешка больше с ним сидеть. Больно надо...
И вообще, болван этот Пашка, каких мало. И чего
приклеился? Командует еще... Уроки чуть ли не
проверяет. Пусть другого теперь ищет, а то
выбрал... Выбрал... А ведь выбрал все-таки! Значит,
кто-то хочет видеть его, Алешку, другом! Почему же
Пашка выбрал именно его? Может, потому, что больше
просто некого? Все “распределены” уже, один
Алешка “болтался”. А Пашка сам с прибамбасом -
вот и выудил рыбку... Только сорвалась рыбка-то,
вырвалась на свободу. Да уж, вырвалась... Малек в
пустом пруду. Не в пустом, вернее. Щук-то там
хватает. Но какая польза мальку - от щук? Наоборот
- может быть, хотя тоже - мизерная. Малек - он и есть
малек. Есть его - вкуса не почувствуешь, а вот
покусать в свое удовольствие - можно.
Малек... Хотя не малек он, конечно, а
Лелик. Впрочем, разница небольшая: Малек - Лелик -
Лялик - Лялечка... Мелкий, в общем, ребеночек,
всерьез которого принимать не стоит. Умеют ведь
люди... Гордое, царское имя - Алексей - защитник -
превратить в... Лелика. “Люблю издеваться над
Леликом...” - это Даня Ильин так написал. В
сочинении. Гаденыш он, Даня этот. Сначала от
Макара больше всех ревел, а теперь - нашел друга...
Трус он просто, и все. Лучше уж с Макаром, чем
против него. Спокойнее... Нет, Алешка на такое не
пойдет. Правда, терпеть от Макара - тоже какая
радость? Да уж потерпит. А если что... Нет, не надо
такого... Тогда-то ладно, маленький был, пятый
класс. Хотя до сих пор стыдно. Разревелся, за
отцом побежал. А тот переусердствовал, полшколы
разнес, Макара воспитывая. Не воспитал, конечно.
Впрочем, кто его только не воспитывал! Недавно
даже девчонки взялись, сознательность обрели!
Сорок минут выступали, Надька, конечно, всех
больше. Ну и что? Сами же потом и вешаются на него.
Надька первая. Он сунет им жвачку - они и довольны.
Правда, жвачку - это раньше было. Сейчас подарки
посерьезней стали. Следовательно, и денег больше
надо. А где взять? Не машины ведь мыть. Есть и
попроще способы. Пришлось однажды и Алешке
стянуть у матери приличную сумму. Но больше - фиг
ему. Рваной сотни не дождется. Перебьется. Вернее,
перебьются. Девчонки. Без его подарков. Глядишь, и
сердечек меньше на День святого Валентина
получит. А то наделают, дурочки, разноцветных,
разрисуют цветочками, да еще подпишут: “Макару
от...” - или нет: “Дорогому Макару от Н.П.” или “от
Л.Р.” Зашифровались, называется. Стыдно что ли
имя написать? Или любимый и так догадается? А он
потом будет кулаком в грудь себя бить: дескать, я
самый крутой, меня больше всех любят. А че
любят-то, спрашивается? Понятно что. Когда медляк
включат на дискотеке - он и прижать, и потискать
может (не то, что какой-то там Лелик, который сидит
в уголочке), а им только это и надо! О морали
рассуждать у них лишь в сочинениях здорово
получается. Макар и сам сердечек наделает. Хотя
нет. Руки у него известно, откуда растут. Заставит
кого-нибудь. А этим дурам что? Им все равно.
Главное - что их любят. Пусть хоть и Макар.
А Лешку не любит никто. Сердечка он не
дождется, это точно. И сам делать не будет. Ни для
кого. Зачем? Кто обрадуется, получив сердечко от
Лелика? В лучшем случае - забудут о нем через
минуту, а в худшем - начнут показывать другим и
смеяться. Так что фиг им. Не дождутся. Это Алешка
решил твердо. А однажды приняв решение, он его не
изменял. Иногда и следовало бы изменить, но...
Алешкино упрямство этого не позволяло. “Сказал:
не буду - и все”. Эта фраза была его излюбленной.
Иногда она помогала. Чаще мешала. Создавала
лишние проблемы. Но отказаться от нее Алешка не
хотел. Или не мог. И в День святого Валентина в
специальный ящик, установленный в одной из
рекреаций, он не опустил ни одного сердечка.
Но... Но потом стал ждать. “Почтальоны”
разносили сердечки по классам. Прямо на уроках.
Постучат в дверь, сунут учителю кипу жизненно
важных человеческих органов, отвечающих,
оказывается, не только за кровообращение, но и за
любовь, - и исчезнут. Учитель, понятно, пытается
оттянуть раздачу до конца урока, да где там!
Алешка старался на других не смотреть, но ведь
глаза не закроешь. Макар гордо разложил перед
собой пять размалеванных признаний; Людка и
Надька перешептывались, сравнивая полученные
сердечки; даже Пашка скромно сунул в дневник
чей-то маленький кусочек любви. А Алешка... Алешка
ждал. Но ему не передавали ничего. Даже когда в
кабинет постучался какой-то малыш и передал
целую груду сердечек от “любящего 1 Д”, Алешке не
досталось даже капельки их любви. Он стерпел и
это. Внешне. Но в душе по-настоящему разозлился.
Нет, он еще отомстит им, таким веселым и
счастливым. И Макару, и Людке с Надькой, и Пашке...
Всем. Пусть радуются до поры до времени, пусть не
замечают, что кто-то тоже очень хочет
порадоваться вместе с ними. Что ж, этот кто то
порадуется. Только потом.
Итак, он порадуется потом. Скоро.
Совсем скоро.
Если есть День святого Валентина,
когда признаются друг другу в любви, должен быть
и другой день. День, когда можно признаться в
ненависти.
Как же его назвать, этот день? День
святого... Нет, не святого... Грешного. Грешного... - ?
На перемене Алешка пошел в библиотеку,
взял календарь имен. Ага, вот: “Капитон -
упрямый”. Может, не совсем подходит, ну да ладно.
Он, Алешка, тоже упрямый. Что ж, День грешного
Капитона - неплохо.
На другой день Алешка пришел в школу
пораньше. Притворившись дежурным, выпросил у
охранника ключ от кабинета и повесил на доске
объявлений листок такого содержания:
Внимание!
16 февраля - День грешного Капитона!
Те, которые ненавидят друг друга, дарят
друг другу черепа. Указывать чей это череп не
обязательно. Ящик для черепов будет стоять в 33
кабинете с 7-30 утра.
Оргкомитет.
Днем объявление бурно обсуждали.
Алешка обсуждения особо не слушал. Радовался
только, что идею его поддержали. Ладно-ладно,
шумите, дождетесь завтра...
Дома Алешка, забыв про уроки, занялся
изготовлением черепов. Их нужно было сделать
много, да еще и разных, чтоб не было понятно, что
они - от одного человека... Макару он сделал десять
черепов, Пашке - пять, кому-то - три, кому-то - два,
но не меньше.
Утром тем же способом проник в кабинет,
вытащил из сумки черный ящик и бухнул туда всю
свою ненависть. Теперь осталось только дождаться
момента, когда ящик будет вскрыт.
Ящик с черепами вскрыли после
четвертого урока. Алешка наблюдал за этой
процедурой издали.
Макар извлек двадцать шесть черепов.
Он пытался радоваться по этому поводу, но радость
была ненатуральной. Пашка - пять. Он пожал плечами
и сунул добычу в дневник. Кто-то извлек четыре
черепа, кто-то - три, кто-то - два. Алешка почему-то
не ликовал. Он понял, что подойдет и его очередь.
Когда последний человек отошел от
недоброй коробки, к ней направился Алешка.
Попытался улыбнуться:
- Все остальное мое.
Заглянул в зловещую глубину, готовую,
как ему казалось, изрыгнуть поток ненависти.
Отшатнулся, зажмурился - и заглянул еще раз. Ящик
был пуст.
|
