Great Crystal
Up

Стадная психология

            – Стадо. Бараны. Один предложил – и все за ним. Стадо. И психология ваша – стадная.

            Нина Павловна вела классный час, а точнее – очередную разборку, посвященную уходу 7 «Б» с урока географии.

            – Коза, – заключил по окончании этого нудного мероприятия Мишка Елдашев, – обзывается еще. Самой в стаде надо быть, ко-зза!

            – Козы, они поодиночке пасутся, – поправил его толстый Димка Карбышев. – Ее привяжут к колышку, она и ходит себе вокруг него, щиплет травку.

            – Да иди ты. Все равно коза.

            – А ведь Нина права. Стадо мы, – вдруг сказал Юрка Будников. Он был почти отличник, и его нельзя сказать, что любили, но уважать – уважали.

            – Почему это мы стадо? – удивился Колька Агеев. – И вообще, чего это ты Нину защищаешь? – Юрка, хоть и учился хорошо, но редко отзывался об учителях лестно, особенно о таких, как Нина Павловна, которые всегда правы.

            – Не только мы стадо. Все – стадо, – объяснил Юрка. – А мы – часть его.

            – Так пошли травку щипать, свеженькая пока. – Это Димка, конечно. Он любить шутить. Жаль, что чаще – по-дурацки.

            – Нет, ты объясни, почему стадо? – пропустив мимо ушей Димкину шутку, спросил Мишка.

            – Психология такая – стадная.

            – Мы это уже слышали, – буркнул Колька. Он никак не мог понять, как Юрка сначала защищал учительницу, а теперь еще повторяет ее слова.

            – Не верите? Можно эксперимент провести. И вы увидите, что стадо – не только мы, – не сдавался Юрка.

            – Я, например, в пробирке сидеть не собираюсь, – не к месту брякнул Димка.

            – Тебя никто туда и не сажает, – спокойно продолжал Юрка.

            – Большая пробирка понадобится, – добавил Мишка.

            – Не обзывайся. Эксперимент – элементарный. Приходим мы на площадь Революции, к примеру. Сейчас дожди идут, там луж – дофига. Иду я, например, по площади, возле одной лужи шаги замедляю и смотрю в нее, будто что-то интересное там увидел. Пройду так, посмотрю – и дальше. Потом Колька, например, проходит, тоже смотрит, потом Мишка, потом Димка. – Ребята слушали, не перебивали. – А на площади народу много, кому-нибудь интересно станет: чего это мы там увидели? Тоже подойдет, посмотрит. Ничего, конечно, не увидит, уйдет. Потом еще кто-то посмотрит, потом еще, еще. Так будут все проходить и смотреть в эту лужу.

            – А потом кто-нибудь задницей сядет, – закончил Димка. На этот раз все рассмеялись, даже Юрка. Но, скорее всего, не над шуткой, а над Димкой. А может, над тем, кто сядет в эту лужу.

            – А все-таки, Юр, что это доказывает? – перестав смеяться, спросил Колька.

            – Что и требовалось доказать, как говорить Нина на уроке геометрии. Что все – стадо: что один делает, то и остальные.

            – И думаешь, получится? – засомневался Мишка.

            – Так проверить надо. Идем?

            Через несколько минут ребята в прекрасном настроении ехали к площади. Только Димка иногда вздыхал. Наверно, по ждущему его дома обеду.

            – Мы как будто друг друга не знаем, – давал последние инструкции на месте эксперимента Юрка. – Выходим из разных мест и идем с интервалом в одну минуту. Встречаемся вон за тем киоском. А сейчас – разбредаемся, но друг друга из вида не теряем.

            Первым к своей роли приступил, естественно, Юрка. Он вышел из подземного перехода и с видом куда-то спешащего человека направился через площадь. Однако возле выбранной лужи замедлил шаги. Посмотрел на нее осуждающим взглядом, будто на только что поставленную, но уже сломанную скамейку, вздохнул, пожал плечами – и отправился дальше. Потом Колька спустился с крыльца ТЮЗа, прошел, как положено, возле лужи, за ним – вынырнул из сквера Мишка. Димка немного запоздал. Ребята, собравшиеся за киоском, видели, как он с несвойственной для его комплекции прытью перебежал проспект Ленина, откусывая на ходу изрядный кусок от добытого им где-то «Сникерса», но на площади замедлил шаги, а у лужи совсем остановился, задумчиво глядя в нее и сосредоточенно доедая батончик.

            – Ведь не оставит даже, пончик жирный, – тихо выругался Мишка.

            А Димка, засунув в рот последний кусочек, бросил прощальный взгляд на лужу и отправился к друзьям.

            – Теперь смотрите, – сказал Юрка.

            – Чего смотреть-то? Все как ходили, так и ходят. Никому эта лужа не нужна, – пожал плечами Колька.

            – Ну, как я? – спросил, широко улыбаясь, подошедший Димка.

            – Вкусный «Сникерс»-то? – Мишка, видать, не разделял его хорошего настроения.

            – Нормальный. А что?

            – Да так…

            А люди по площади шли и шли… И не до лужи было им.

            – Во, один уже есть, – вдруг сказал Юрка. Все посмотрели в сторону лужи. И точно: низенький старичок остановился возле нее и, опершись обеими руками на тросточку, стал вглядываться в воду. Потом достал из кармана очки, надел. Ребята покатывались со смеху. Кажись, Юркина теория и впрямь срабатывала. А старик, будто разглядев что-то в луже, стал шарить по дну тростью. Нет, не шарить. Он осторожно пододвигал к берегу какой-то предмет. Или бумажку. Колька тем временем достал из сумки семикратный монокуляр. Навел на старика, который осторожно наклонился и поднял находку с земли. Ребята невооруженными глазами не видели, что это, но поняли, что что-то нешуточное, потому что старичок засунул бумажку в карман и, опираясь на палочку, быстро зашагал к переходу.

            – Десять тыщ, – выдавил как-то враз побледневший Колька. – Как это я не разглядел, когда шел?

            – Ты не врешь? – не поверил Мишка.

            – Иди, проверь.

            – Десять тысяч… Это сколько ж «Сникерсов» можно купить… – без улыбки сказал Мишка.

            – Да чтоб ты подавился ими, – разозлился Мишка. – Стоял, три часа смотрел, не мог увидеть.

            – Да ладно вам, чего теперь. – Юрка волнения не показывал. – Идем по домам.

            …А к луже больше никто не подходил.

1993